Как выживают казанские частные храмы Мельпомены, балансируя между творчеством и выручкой
В этом сезоне театр пытался затеять ремонт, но потерял зрителей и деньги. предоставлено пресс-службой «СИБУР»
На ставке труппы здесь нет, актеры могут работать где-то еще. Но по договоренности заранее утверждают график занятости. Даже у главного режиссера Рустама Фаткуллина есть основное место работы — он преподаватель Казанского театрального училища. В основных режиссерах также Динара Сайфутдинова, Искандер Нуризянов, Вероника Чепегина, занятые и в других проектах. По сути в этом плане «Булак» ближе к формату театральной площадки, который позволяет набрать команду под конкретный проект.
У театра есть отдел маркетинга, но на вопрос о методах продвижения Степанцов отвечает философски: все, что раньше работало — маркетинг, продвижение, — перестало работать. Работает только индивидуальный посыл или звездный состав.
Не считая концертов, сейчас в репертуаре театра 32 спектакля. Иногда некоторые могут «ставить на паузу», но в целом портфель сохраняется, притом что иногда у него кардинально меняется состав: в постановке «Оскар и Розовая Дама» в формате моноспектакля сейчас играет уже третья актриса.
Театр Даниила Миронова на променаде. Динар Фатыхов / realnoevremya.ru
«Театр Даниила Миронова»
При всем разнообразии форматов очевидно, что театр начинается с инициативы. Театр Даниила Миронова зародился, как указывает его автор, на основе иммерсивного спектакля в 2020 году: Миронов решил его сделать, чтобы «разнообразить корпоративную культуру наших заказчиков — вполне необычные мероприятия тогда создавались, но чего-то не хватало».
Диана Нурмухамметова и ее «Театр-Вентилятор». Радиф Кашапов / realnoevremya.ru
«Театр-Вентилятор»
Для Дианы Нурмухамметовой ее «Театр-Вентилятор» начался с того, что она поставила моноспектакль, а потом набрала группу студентов и начала учить, репетировать, показывать. Нурмухамметова окончила сначала театральное училище, а потом ВГИК. Она говорит, что для нее примером стал музыкальный театр одного из педагогов.
— В 2014 году я пришла сюда, и все, — рассказывает она, сидя на четвертом этаже бизнес-центра на Пушкина, — с этого момента началась взрослая жизнь, когда нужно искать деньги каждый месяц на аренду.
Сначала Нурмухамметова преподавала сама, теперь у нее три педагога. На доходы от обучения театр и живет. «Потому что на доходы от спектаклей театр жить не может — это факт. Мне об этом сказали, еще когда у меня театра не было», — говорит основательница. Были и другие способы заработать — здесь устраивали кинотеатр, проводили концерты.
— А спектакль… иногда полный зал, иногда вот совсем не продаются билеты, — говорит Нурмухамметова, добавив, что аншлаг для нее — это 50—60 человек. — Это как дом, знаете, дом, в котором все время нужно что-то чинить. Мы, может быть, отложили бы деньги на спектакль, но потом у нас ломается стул — и деньги уходят на это. Поэтому мы живем сегодняшним днем.
Нурмухамметова выделяет три «флагманских» спектакля — «Самолеты врезаются в небо», «Маленькие девочки» и «Сон» (по произведению «Сон в летнюю ночь» Шекспира). Актеры в театре играют бесплатно. «Практически каждый год я выпускаю премьеру. «Три сестры» мы отпремьерили и на следующий год не играли, потому что у нас есть текучка. У нас играют студенты, у которых есть другая профессия, другая жизнь. Несмотря на это, я довожу их до такого качества, чтобы они действительно играли качественно», — рассказывает основательница проекта.
— Я десять лет жила обособленно, — говорит Нурмухамметова. — Я бежала от всего. Творческий процесс такой тяжелый, и когда в него начинает вклиниваться… Постепенно я начала открываться, вот с вами решила пообщаться. Смотрю, как живут другие театры, направления. В прошлом году участвовала в проекте «Особняка Демидова». Есть надежды, что мы будем делать что-то общее. Но, как театр, я на гранты еще не подавала заявки.
В следующем году «Сдвигу» официально исполнится 10 лет. Хотя история его дольше. взято с сайта kzn.ru
«Сдвиг»
Выручка от продажи за 2025 год — 18,213 млн рублей. Убыток за 2025 год — 451 тыс. рублей.
В этом плане интересно, что на вывеске театра «Сдвиг» указано, что это автономная некоммерческая организация. Генеральный продюсер Михаил Волконадский объясняет, что камерный театр в 2017 году по факту был первым проектом «АРТХАБа» — теперь Константин Хабенский перенес его в МХТ.
При этом Волконадский указывает, что история «Сдвига» начиналась очень давно, в конце нулевых. С курса в театральном училище, где он учился сам под началом Михаила Галицкого, ныне — главрежа «Сдвига», а также СТЭМ «Сдвиг по фазе» Энергоуниверситета.
— После этого у меня закончилась «Универсиада», мы ею занимались шесть лет, — вспоминает Волконадский. — И в 2014 году я предложил ребятам выйти на улицу.
Так началась эпоха уличного театра — Михаил напоминает, что тогда даже Дирекции парков и скверов не было, а фестиваль «Культурный сдвиг» уже был. Самой важной декорацией стал сценический линолеум, а выступления смотрели, например, гости города на чемпионате мира по водным видам спорта.
После этого Волконадский пришел к собственнику здания Центра современной культуры «Смена» Якову Маргулису, который разрешил театру «залезть» на его третий этаж. Формально первый стационарный показ случился в январе 2017-го. Потом уже «Сдвиг», как резидент «АРТХАБа», переехал в здание на углу Лобачевского и Карла Маркса, пережил пандемию, когда случайно зашедший участковый закрыл театр на карантин, что дало повод написать о «Сдвиге» в СМИ.
При этом «Сдвиг», например, сотрудничает с Союзом театральных деятелей. К примеру, средства на декорации и костюмы (около 300—400 тысяч рублей) театр получил на последнюю премьеру — «Маскарад» по Лермонтову. Актеры существуют как единая труппа, хотя и зарабатывают где-то на стороне.
— После «АРТХАБа», если честно, мы в эти грантовые истории не ныряли, — говорит Волконадский, — потому что, во-первых, очень тяжела отчетность и затратно по времени, а мы даже на гастроли не можем поехать, потому что это для нас невыгодно. То есть нам выгоднее играть здесь, у себя. У нас нет никаких договоренностей, обязательств. У нас все только по желанию.
Из последних нововведений — вариативность цен на билеты. Раньше, говорит Волконадский, спектакли стоили одинаково, но между сезонами решено учесть, где меньше занято людей, используется меньше декораций.
— У нас есть, знаете, как бы это ни звучало наивно, главная мысль и идея о том, что наши спектакли должны каким-то образом помочь зрителю — проанализировать, осмыслить, посмотреть на себя со стороны, — резюмирует собеседник издания.
«Живой город»
Выручка от продажи за 2025 год — 1,799 млн рублей. Убыток за 2025 год — 3,259 млн рублей.
Логично, что завершить обзор следует самым масштабным проектом — Фондом поддержки современного искусства «Живой город». Сюда входят творческая лаборатория «Угол», сейчас сосредоточенная на образовании; «Особняк Демидова», работающий с более-менее традиционным в современном понимании театром; а также площадка MOÑ, где нашли себе место пластические постановки, эксперименты с социальным театром, двуязычные постановки. «Живой город» создали в 2013 году три человека — Диана Сафарова, Артем Силкин и Инна Яркова.
В числе негосударственных инициатив это самый основательный проект, работающий и с грантовой историей, и с Министерством культуры Татарстана. Его создатели сами организуют лаборатории и фестивали, например, в Свияжске или в других городах и районах республики, выезжают на гастроли. В целом «Живой город» на фоне остальных проектов выглядит просто внушительно, к тому же он идеологически не ограничивает себя театром, хотя в этой сфере у него наибольшее количество инициатив.
