Как «ДәртФест» впервые прошел в формате фестиваля исламской культуры
Арт-объект от formate. Сергей Козлов / realnoevremya.ru
«ДәртФест» в этом году вписан в проект «Казань — столица исламского мира». При этом какие-то черты прошлых фестивалей в нем сохранились. К примеру, что его основные участники — это молодые люди.
В центре двора Присутственных мест стоит мультимедийная инсталляция от студии formate, инициаторов фестиваля «Нур». Основана она на каллиграфическом контенте основателя «каллиграфутуризма» Покраса Лампаса. На внушительном параллелепипеде транслируются «Кояш баю — Таң ату — Закат — Рассвет». В контексте фестиваля это интерпретируется как волнообразное развитие новой городской татарской культуры со своими спадами и взлетами.
В центре — обязательный дизайн-маркет и мастер-классы. Впервые на «ДәртФесте» — масштабная детская татарская сцена — здесь играют студии кураистов «Әллүки», ансамбля танца «Казань» и национального танца «Мәрҗән» татарской гимназии №2, а также артисты детской филармонии. С полудня площадка полна хотя бы потому, что артистов пришли поддержать их родственники.
Рустам хазрат Хайруллин. Сергей Козлов / realnoevremya.ru
Почему дети уходят в гаджеты
Кто-то может спросить, насколько проект является исламским? Но юные звездочки играют и танцуют весело, задорно, к тому же здесь выступают и настоящие мусульманские эксперты — на паблик-токе «Воспитание детей — вопросы мусульманской этики». Им удается проговорить основные мысли до оглушающего дождя.
Первым слово берет имам-хатыб мечети «Гаилә» и автор книги «Уроки семьи» Рустам хазрат Хайруллин:
— У нашего народа говорят: «Мужчине мало и 70 ремесел». В случае с семьей, детьми мы должны учиться и обращаться за советом к знающим людям. Но сейчас каждый мнит себя ученым. И если не случится ЧП, они не приходят, ведь сейчас дети сталкиваются с буллингом. Родители часто боятся обратиться к психологу, мулле, учителю — а ведь Аллах говорит в Коране: вы общайтесь между собой, устраивайте советы, и тогда будет благодать.
— Раньше говорили: отец решает, отец — главный, отец — кормилец, отец наказывает. Теперь говорят: центр внимания — ребенок, — коснулся еще одного хазрат. — Теперь главы наших семей — жены. Мой старый телефон становится телефоном сына, мои старые ботинки становятся обувью сына. Я отдаю им лучшее. Но авторитет отца падает. А потом мы удивляемся: почему же так случилось? Раньше все дела в семье начинались от имени отца. А если растет авторитет отца, растет и авторитет матери.
— Если мы сами уважаем себя и можем остановить ребенка, сказать: «Сейчас здесь главные мы», — то в семье выстраивается распределение власти, иерархия, — добавила психолог Гульназ Ахметзянова. — Если говорить о гаджетах и блогерах — это вопрос того, как мы строим отношения с детьми. Хотят ли они сидеть с нами, разговаривать или им интересен другой мир? Важно, насколько мы сами устаем общаться со своими детьми. Согласитесь, если приходите домой и начинается: «Мама, папа, мама…» — и хочется закрыться и сказать: «Ой, разберитесь сами!» Тогда понятно, они идут туда, где доступнее.
Саида Мухаметзянова и «Дөнья». Сергей Козлов / realnoevremya.ru
Чем нам близка андалузская культура
Ближе к вечеру детская площадка превращается в хореографическую. Здесь возникает пластический спектакль «Дөр» Марселя и Марии Нуриевых, пятикратных номинантов «Золотой маски». А потом наступает черед музыкальной сцены.
Здесь читает суры из Корана основатель «Тюбетея» Султан Сафин, поют Динар Шаймарданов и дуэт «Рухи моң», адепты татарской мелодики в духовной музыке.
Саида Мухаметзянова вновь экспериментирует — она объединилась с проектом «Дөнья», использующим традиционные тюркские инструменты вроде саза и кыл-кубыза, в их обрамлении баиты и мунаджаты зазвучали, с одной стороны, иначе, с другой — неуловимо знакомо. Пока неизвестно, повторится ли такой концерт еще.
Вероятно, самое большое достижение для «ДәртФеста» — приглашение в качестве хедлайнера Московского андалузского ансамбля. В нем играют музыканты Алжира, Сирии и России, представляющие на сцене исследования в области академической музыки арабских стран, в первую очередь — Магриба.
— Интерес к музыке Магриба возник у меня лет двадцать назад, а то и больше, в начале нулевых, — говорит идейный вдохновитель ансамбля Олег Бойко. — А потом в Москву залетела стая певчих птиц из Алжира во главе с Хассаном Белькасемом Беналиуа из андалузской школы. Он открыл шлюзы, все объяснил. Теперь у нас есть такая небольшая радость, что мы тоже можем прикасаться к великой андалузской культуре.
Ген андалузской культуры есть практически во всех культурах, отмечает Бойко, включая русскую: его можно услышать у Рахманинова, Глазунова, Римского-Корсакова.
— Казань — это своего рода тоже в каком-то смысле отзвук Гранады, Кордовы, Валенсии, — резюмирует Бойко. — Сейчас наша музыка пока что в диковинку. Но мне кажется, миссия в этом заключается, чтобы хотя бы познакомить российского слушателя, слушателей наших «станов» с удивительной неповторимой культурой. Потому что мир нам кажется далеким, а на самом деле он очень тесный и близкий.
Композиции ансамбля, безусловно, звучали так, как себе представляешь придворную музыку, сочетающую степенность и страсть, — и в этом узнавании была особенная приятность: значит, где-то в подсознании и мы помним, что подобные песни когда-то звучали и на территории Казанского кремля.