Качаловский театр поставил пьесу Ибсена «Привидения»
Александр Малинин, Алексей Кручинин, Анна Макарова. предоставлено пресс-службой театра Качалова
Танцуют и поют
В целом, на сцене не спешат переходить в конфликты. Сначала пластический дуэт (напомним, дважды повторяемый), потом детская песенка, рассказ об открытии приюта. И лишь затем начинается то, с чего стартовал автор: столяр предлагает дочери бросить дом фру Алвинг и пойти работать в трактир для моряков, который он собирается открыть. Денег у него — 800 крон. Но у Регины виды на молодого хозяина. Он вернулся из Парижа, а теперь обещает уехать уже с ней. Освальд, покинувший дом еще при живом отце, тяготится мрачной Норвегией, где не может рисовать жизнерадостные картины.
Открывать приют Элен помогает пастор. Весьма молодой, так что из постановки исчез эпизод, в котором у вдовы с ним был связан романтический эпизод (она пришла к нему через год после замужества, но он отверг ее притязания). Как и почти все актеры в постановке, Павел Лазарев активно жестикулирует. А еще у них с Энгстран есть танец, указывающий, что вместе они — парочка аферистов.
Да, поскольку это Качаловский театр, танцевальный или песенный номер есть у каждого героя: к примеру, Освальд здесь поет «Марсельезу», создавая образ смутьяна.
При этом главенствует в этих отношениях Энгстран. Это он манипулирует пастором, намекая, что он мог спалить приют, а ведь еще до этого убедил Элен отказаться от страховки, потому что это есть отсутствие упования на божий промысел. Вообще, герой Энгстран выглядит меркантильным пройдохой, который женился на служанке только ради денег, потом он их, по Ибсену, потратит на воспитание дочери. На его фоне лицемерие пастора не так заметно. К слову, именно его фигура в свое время настолько смутила цензоров, не считая табуированных тем, что пьеса была долгое время запрещена в царской России.
Елена Ряшина, Павел Лазарев, Марат Голубев. предоставлено пресс-службой театра Качалова
Дочь уехала, сын сбежал
Постепенно, но не сразу, через необязательные смены мизансцен, паузы и повторения реплик, превращающих спектакль в мем о длине турецких сериалов, зрителя подводят к главной фабульной интриге: почему Регина и Освальд не могут быть вместе. И это тоже привидение, то есть семейная тайна. Дело в том, говорит Элен, что ее муж тоже был очень жизнерадостным. То есть пил и ходил налево, путался с горничной. Занятно, что в пьесе для фру Алвинг в какой-то момент даже брак единокровных брата и сестры не является проблемой: Ибсен на протяжении всего спектакля расшатывает представления о героях, которые то стараются соответствовать рамкам морали, то пытаются выйти из них, потому что и так, и так хуже.
Так же, как и Роман Мархоли в БДТ в 2022-м (и многие другие), Славутский делает главной героиней фру Алвинг. Вероятно, поэтому история заканчивается ее репликами. А ее сын Освальд просто покидает мать в конце, сбегает из дома, а не страдает — по автору, от венерической болезни (тоже своеобразное привидение) и не просит маму дать ему морфия. А это важно: женщина пытается избавиться от призрака мужа, но он возвращается к ней через сына, который сам просит его убить, поскольку не чувствует «радости жизни» в доме, где до сих пор обитает дух отца, который, заметим, даже в образе привидения в белом костюме выглядит прекрасно.