Экс-глава Argus Media — о дизельной сделке с США и перспективах российского ТЭК
«Для нас сделка с США выгодна, как бы ее кто ни критиковал. Мы избыточны по дизельному топливу, даже в самые кризисные недели оно на заправках присутствовало», — заявил известный российский эксперт в сфере ТЭК, экс-глава международного ценового агентства Argus Media, автор телеграм-канала «Глобальные энергетические рынки» Вячеслав Мищенко на online-конференции «Реального времени». По его словам, рынок вряд ли вернется в то состояние, в котором был четыре года назад. О том, что ждет нефтегазовую отрасль и как это скажется на экономике России, — подробно в материале.
«Мы остаемся крупнейшими поставщиками сырьевых товаров. В этом нет ничего плохого»
— Вячеслав Михайлович, что отечественная отрасль ТЭК вынесла или продолжает выносить из кризисной ситуации на внутреннем топливном рынке?
— Что касается текущего положения российской нефтегазовой отрасли, перед нами стоят серьезные вызовы. Мы не первый год находимся в искусственно созданных ограничениях. Сначала они касались технологического развития. Сейчас мы пребываем в формате полноценной санкционной войны, в первую очередь с западными странами — государствами Евросоюза, США. Да, Вашингтон временно приостановил некоторые ограничения, но американцы делают это в своих интересах, а не в наших.
Эти вызовы заставляют думать над тем, что будет дальше. Рассчитывать, что все санкции, которых насчитывается около 35 тыс., по мановению волшебной палочки снимут, [не стоит]. Есть задача переосмыслить этот период, понять, где мы находимся и что должны делать. Главная цель — создать такие условия для внешнеэкономической деятельности, чтобы наша нефть, нефтепродукты находили себе покупателя, не встречая серьезных ограничений. Чтобы мы могли чувствовать себя полноправным участником мировой кооперации, а не изгоем, которого из нас пытаются сделать.
Без международного рынка будущего у отечественной нефтегазовой отрасли нет. Все-таки мы остаемся крупнейшими поставщиками сырьевых товаров. В этом нет ничего плохого. Нам пытались навязать концепцию, что мы отсталые, раз занимаемся поставками сырья. Но как только в США появились технологии, которые позволили им стать крупнейшим производителем сырья в мире, они стали гордиться этим. Америка по добыче нефти приблизилась к планке 14 млн баррелей в сутки, а у нас где-то [объемы составляют] 9,5 млн баррелей в среднем. США добывают больше сырья, поставляют его на рынки. При этом никто не ведет разговоров о том, что это отсталая экономика.
Я всегда говорю: да, [важно] углублять нефтепереработку, но вопрос в том, куда мы это переработанное сырье будем поставлять. Несомненно, приоритет внутреннему рынку и развитию национальной экономики. Но мы серьезно избыточны по сырью и производным товарам, и нет смысла ограничивать самих себя в экспортной деятельности.
Динар Фатыхов / realnoevremya.ru
«Для нас сделка с США выгодна, как бы ее кто ни критиковал»
— Ситуация потихоньку меняется, Россия меняет векторы, в том числе и в ТЭК. Где мы добились успехов, а где стоит поднапрячься?
— Огромное количество санкционных ограничений обрушилось на нас, особенно после 2022 года. Для нас, по сути, был закрыт крупнейший рынок для сбыта энергоресурсов — европейский. Он и сейчас остается в состоянии конфликта с нами.
[В Европе] сами страдают, особенно острая ситуация наблюдается на рынке моторных топлив, так называемый «дизельный вопрос», который стал предметом дискуссии в последнее время. Для нас сделка с США выгодна, как бы ее кто ни критиковал. Мы избыточны по дизельному топливу, даже в самые кризисные недели оно на заправках присутствовало. Мы накопили серьезные объемы и сейчас готовы этот дизель продавать по достаточно привлекательным ценам, поскольку на мировом рынке присутствует дефицит.
Возвращаясь к вопросу о том, что было сделано. Нам пришлось с колес переориентировать экспортные потоки с европейского направления на азиатское. Европейское направление, на мой взгляд, уходит в историю. Азиатское направления является наиболее перспективным для развития российской нефтегазовой отрасли. Даже если бы не было санкций, европейский рынок представляет собой конечную субстанцию. «Зеленая сделка», которой очень гордятся европейские страны, предопределяет направление и этапы углеводородного сырья. Европа к 2050 году должна «обнулиться» с точки зрения углеродного следа. Предполагается тотальный отказ от углеводородного сырья. То есть, если бы мы дружили, мы все равно этот рынок потеряли бы. Просто конфликт ускорил этот процесс.
Сейчас мы находимся на этапе трансформации российской внешнеэкономической деятельности. Переориентируемся на страны Азиатско-Тихоокеанского региона, включая Китай, Индию, где активно развиваются экономики, идет рост населения. Сейчас они испытывают дефицит в связи с конфликтом в Персидском заливе, и Россия является хорошей альтернативой.
Albert Stoynov на Unsplash
— Приверженцы «зеленой повестки», кажется, забывают, из чего изготавливаются те же электромобили. По-моему, без углеводородов все-таки никуда.
— Здесь нужно разделить. Если мы говорим о нефтепереработке, то основная динамика — в секторе нефтехимии. Например, рассмотрим классический рынок Китая. Там уменьшается доля заводов по производству исключительно моторных топлив и растет удельный вес нефтегазохимического кластера, в котором изготавливаются пластики, полимеры и т. д.
Европа говорит об отказе от моторных топлив и энергетического сырья, которое должно быть замещено возобновляемыми источниками энергии. Но здесь сложно отделить мух от котлет. Можно обозначить генеральную линию отказа, но тотально отказаться от нефти даже к 2050 году не получится, потому что вся комфортная наша среда в значительной степени производится за счет нефтяного сырья. Этот вопрос до сих пор открыт — как Евросоюз собирается тотально отказаться от нефти, где люди будут жить, какую технику использовать.
— Что солнце, что ветер — вещи достаточно капризные.
— Вы правы. Это категории источников энергии, которые неподвластны человеку. В тепловые источники ты подаешь уголь, мазут, и они выдают энергию. Управлять природой может только высшая сила, но точно не человек и не политические органы.
«Нефтепереработка и технологии не стоят на месте. Заводы становятся все более всеядными»
— Рынок нефтепродуктов реагирует на дефицит острее, чем сырьевой. С чем это связано?
— Нефтяная отрасль — самая масштабная отрасль в нефтегазовом секторе. Рынок очень глубокий, огромное количество участников, практически всегда есть альтернатива. Мы это видим даже сейчас. Ормузский пролив перекрыт уже девятый месяц. Это серьезное испытание для отрасли. Рядом, на Красном море, тоже неспокойно. И тем не менее рынок живет, коллапса не произошло, потому что есть альтернативы. Большое количество продавцов все еще присутствует на рынке. Это и США, и Россия, и страны Латинской Америки, и Азия.
А что касается продуктов нефтепереработки, это рынки нишевые. Они гораздо меньше глобального рынка сырья. Глубина у них маленькая. Любое событие может вызвать мгновенную реакцию и создать кризис. Даже дизельный рынок, достаточно крупный, сейчас испытывает ограничения. Цены выросли в два-три раза.
Нефтепереработка не везде развита. Одно дело — вывозить сырье, другое — построить дорогостоящий завод. Самое главное в нашей отрасли — квалифицированные кадры, которые могут вести производства. Недостаточно одного железа и технологий. А кадров не так много в мире. Поэтому в африканских, латиноамериканских странах, где нет сильной инженерной школы, в основном проекты направлены на производство сырья.
Плюс спрос очень нишевый. Есть авиакеросин, дизель и бензин разных типов, другие побочные продукты. Чем дальше мы идем по переделу, тем более узкая ниша у продукта. И каждое изменение ощутимее, чем на глобальном сырьевом рынке.
Динар Фатыхов / realnoevremya.ru
Нефтепереработка и технологии не стоят на месте. Заводы становятся все более всеядными. Все зависит только от того, в каких пропорциях и для каких целей инженеры могут смешать определенные сорта нефти, чтобы создать смесь, которая не повредит технологическому процессу и позволит произвести экономически выгодную корзину нефте— или нефтехимических продуктов.
— Как складывается картина, что физическая стоимость нефти в моменте серьезно отличается от стоимости на биржевом фьючерсном рынке?
— На самом деле, это два абсолютно разных рынка. Физический рынок — основа всего. Если нет основного актива, нет и производного инструмента. Физический рынок работает по своим законам, они естественны для нас. Есть два основных базиса. Если ты отгружаешь в своем порту, это базис FOB. Подходит танкер, и при заливе нефти ты передаешь все права покупателю. Он приобретает нефть на этом базисе. Есть еще базис в порту покупателя — базис CIF. Ты берешь на себя ответственность за доставку, расходы, страхуешь судно и доставляешь нефть.
Сейчас мы отрезаны от западных базисов CIF — в порты западных стран мы больше не поставляем, поэтому многие сделки происходят на базисе FOB. Ну есть еще Индия, Китай, но это отдельная тема. Эти отслеживают международные ценовые агентства и формируют котировки. Это нужно, чтобы сформировать единую коммерческую политику. Фьючерсы же просто дают инструмент заработка финансовым спекулянтам. Это те игроки, которые спекулируют на фондовых рынках.
Физический рынок живет по законам, понятным нам. Сейчас создан серьезный дефицит сырья. А нефть нужна только заводам, других ее потребителей в сыром виде нет. Заводы ищут физическую нефть, ее не хватает, цены растут. А фьючерсные контракты спекулятивные и часто манипуляционные.
Крупнейшие институциональные игроки на этом рынке по своей природе имеют американские корни. США в лице нынешней администрации создали эту сложную ситуацию. Перекрыт большой регион поставки нефти. Признавать вину и брать на себя ответственность никто не хочет. Иран требует, чтобы США покинули регион. Вашингтон не может на этой пойти. Надо каким-то образом создавать фон, что все хорошо, а будет еще лучше, и давить на фьючерсный рынок. Так что он подвержен и политическому давлению. Инвестфонды не могут сейчас накручивать эту цены до очень серьезного уровня. По сути, им это негласно запрещено. А любая словесная интервенция дает о себе знать. Выходит Дональд Трамп и говорит, что обо всем договорились. Фондовый рынок мгновенно начинает падать. Проходит время. Иран говорит, что ничего не открылось. Цена на фьючерс возвращается на трек роста. И на всем этом зарабатывают большие ребята.
Происходит разрыв движения рынка. Физический продолжает искать дефицитные объемы, давая за них премию. Российские сорта нефти вышли из дисконтов, которые мы наблюдали в предыдущие годы. Рынок в дефиците, теперь мы диктуем [цены].
Ben Wicks for Unsplash
«Мы пока находимся в зависимом состоянии»
— Чего ожидать в обозримом будущем?
— Если Персидский залив остается ареной боевых действий, мы будем наблюдать искусственный дефицит. Будут попытки найти альтернативные маршруты, но состояние дефицита, думаю, будет присутствовать. Но для нас все хорошо. У нас есть и сырье, и нефтепродукты, достаточное количество мощностей, мы даже в нынешних условиях находим возможность балансировать рынок и по цене, и по объемам. Ситуация будет нам благоприятствовать.
Если же стороны о чем-то договорятся и крупнейший регион добычи нефти раскроется, будет сложнее. Монархии Персидского залива строят свой бюджет на 90—100% на продаже углеводородного сырья. Сейчас этот бюджет серьезно потрепало. У них большие обязательства перед населением. И резервы, и в целом бюджет им надо восполнять. Думаю, никакие договоренности об ограничении добычи нефти на первом этапе после открытия Ормузского пролива работать не будут. Можно предположить, что цена на нефть резко упадет. Несколько месяцев рынок поштормит.
Но это не будет продолжаться долго, потому что в такой ценовой политике никто не захочет дальше работать. Надо будет садиться и договариваться. Дальше может заработать опять формат ОПЕК+ с точки зрения ограничения предложения на рынок. Но произойдет это не ранее чем через несколько месяцев после открытия этой артерии. А может, и через год. Если этот сценарий будет реализован, надо готовиться к низкому уровню цен и возвращению дисконтов на российскую нефть.
— Ранее вы отмечали, что уже идут процессы фрагментации и децентрализации мирового рынка углеводородов. Насколько они будут быстрыми и всеохватывающими?
— Когда я говорю о фрагментации, я имею в виду в первую очередь рынок санкционный и несанкционный. Санкционный живет по своим законам. Есть «теневой флот». Я предлагаю его называть свободным, потому что это флот, который перевозит российскую нефть. Ничем он не отличается от нетеневого, это чисто политически окрашенная терминология Запада. Флот достаточно большой и работает по своей логике, своим маршрутам. Это один из элементов фрагментированного рынка. Если западное сообщество не снимет санкции, то фрагментация продолжится дальше.
Динар Фатыхов / realnoevremya.ru
Я очень сомневаюсь, что рынок вернется в то состояние, в котором он был 10 лет назад или даже 4 года назад. Мы пока находимся в зависимом состоянии. Биржевые, внебиржевые площадки, ценовые агентства контролируются западным сообществом, которое ведет против нас санкционную войну. Нам нужно создавать свои базисы, свои транзакционные, страховые механизмы, оценивать цены. Самим это делать с нашими партнерами.
— Вы говорили, что наш ТЭК разворачивается в новых направлениях. Но мы продолжаем оборачиваться на европейские рынки. Наверное, нам пора перестать жить прошлым.
— Я с вами согласен. Мне кажется, у нас слишком много интереса к европейскому рынку. Даже в федеральных СМИ все время об этом говорят. Нас должен интересовать рынок, куда идут российские ресурсы: Индии, Юго-Восточной Азии, Китая. Вот на эту тему очень мало материалов. Нам надо смотреть в будущее, а не оглядываться на европейский рынок, мол, ему без нас плохо. Без российских ресурсов их рынок неполноценно работает, но каждый день об этом говорить — перекос в информационном плане.
— Спасибо, что уделили нам время!
— Спасибо за приглашение. Всего доброго!
Реклама: ООО «ТАИФ-НК АЗС».
Партнеры