В книжном магазине «Все свободны» в Санкт-Петербурге Вика Козлова рассказала, как превратила страх жить в истории о деконструированной реальности
Презентация сборника рассказов Вики Козловой «Нам уже пора» в книжном магазине «Все свободны» в Санкт-Петербурге. предоставлено пресс-службой издательства NoAge
Почти все рассказы в сборнике «Нам уже пора» начинаются довольно буднично, но по мере продвижения сюжета фон повествования становится тревожным и мрачным. Козлова связала это ощущение с личным восприятием мира. «Мне очень страшно жить. Вся эта красивая жизнь — она как будто поверх ощущения, что вот-вот случится катастрофа», — сказала она, вспоминая образ Филифьонки из книг Туве Янссон. «Это существо, которое всего боится и все время ждет несчастья. Это просто я», — объяснила Козлова. Она добавила, что чувство надвигающейся «бури» не позволяет ей писать «что-то очень хорошее».
Важным фоном стал и город, где прошло взросление писательницы. Козлова отметила, что там регулярно возникали истории о насилии: «Раз в год объявлялся какой-нибудь маньяк, и все обсуждали, кого он убивает. Был случай с маньяком с топором. Все знали, через какой лес нельзя ходить, но все равно ходили». Позднее выяснилось, что преступником оказался отец девочки из школы, в которой училась Вика. «Это был обычный детский опыт, не какое-то особенное черное детство. Просто такой фон», — уточнила она. Этот фон, по ее словам, естественно просочился в тексты и стал частью их интонации.
Деление на «сумасшедших» и «в своем уме»
В сборнике «Нам уже пора» рассказы различаются по объему и композиции. Любовь Беляцкая отметила, что часть текстов производят впечатление законченной короткой прозы, а часть — как будто фрагменты более крупного замысла. Вика Козлова подтвердила, что подобное ощущение возникало у читателей не случайно: «Есть рассказ «Автомеханики», и он как будто кусочек из чего-то другого. Мне все про это говорят. Его даже не брали в журналы, потому что непонятно, что это — не рассказ и не отрывок». При этом писательница подчеркнула, что продолжения у текста нет: «К сожалению, я не развиваю это дальше, хотя, возможно, это правда клевая история».
О рассказе «Нам уже пора» (в нем под видом мигранта на планету прибыло инопланетное существо) Козлова говорила иначе. На предположение, что это тоже часть большего повествования, она отвечала: «Мне кажется, что там я все сказала, что можно было сказать». По ее словам, и в «Автомеханиках» главная идея уже присутствует, даже если форма напоминает отрывок: текст можно было бы расширить, но он самодостаточен.
Герои сборника часто находятся в состоянии перехода — в дороге, ожидании, на границе перемен. Беляцкая определила это как «пограничное состояние». Козлова согласилась: «Мне нравится эта метафора. Пограничность — это точно про меня». Во многих рассказах персонажи выглядят странными или нарушенными. На вопрос, почему с ними «что-то не так», Козлова ответила: «А есть другие люди, у которых все нормально? Мне кажется, в моих текстах всегда есть сопоставление условно нормального и условно ненормального человека, но ты никогда не можешь понять, кто из них кто». По ее словам, граница между нормой и безумием за последние годы стала размываться: то, что казалось невозможным, происходит, а привычное меняет статус. Поэтому в текстах нет однозначного деления на «сумасшедших» и «в своем уме».
Анна Балахнина / Предоставлено издательством NoAge
Среди собственных текстов Вика Козлова выделила рассказ «Ведьма», в котором молодой человек влюбляется в красивую женщину, назвавшую себя ведьмой. «Мне кажется, он самый реалистичный. Там магического может вообще не быть, если не захотеть его увидеть», — сказала писательница. Ее привлек тип героини — простой, немного эгоистичной, с чертами трикстера, с которой весело. При этом Козлова подчеркнула, что сама к такому типу людей не относится.
Наиболее трудным персонажем для нее оказался герой рассказа «Наложение рук» — о молодом человеке, который увидел богиню в тайской массажистке. «Это человек, который под видом благого намерения совершает ужасные вещи. Мне кажется, это самый страшный тип преступника — когда жестокость оправдывается каким-то важным и правильным делом», — сказала Вика. По ее словам, с такими людьми невозможно договориться или переубедить их. В целом в книге много пугающих персонажей, и именно это вызывает у писательницы наибольшее внутреннее сопротивление.
Козлова отметила, что мужские персонажи в ее рассказах чаще оказываются вовлечены в насилие и страдают больше женских. «В «Человеке на шоссе М16» (где молодой и пожилой мужчины приносят жертву злу, — прим. ред.) много про насилие и его бессмысленность. В «Автомеханиках» попытка бороться с насилием порождает еще большее насилие. Очевидно, что это плохая идея, ничего хорошего не выйдет», — сказала писательница. В этих текстах насилие описано как замкнутый круг, в котором участники уже не понимают, ради чего действуют и какую проблему пытаются решить. По словам Вики, со временем исчезает даже память о причине происходящего.
Козлова определила и философскую основу сборника: «Это просто гуманизм. Базовый гуманизм. Когда человеческая жизнь — самая большая ценность, достойная и безопасная жизнь без насилия — базовое право любого человека». Она назвала эту позицию, возможно, идеалистической картиной мира, в которой человеку не страшно и не больно, а его границы не нарушаются. При этом писательница подчеркнула, что насилия вокруг слишком много, и в своем пространстве ей хотелось бы по возможности его избегать. «У меня двое детей. Я знаю, как создается жизнь. Тяжело. И человеческое желание все портить и отнимать мне непонятно», — сказала она.
«Самое тяжелое — высидеть этот час, когда ты не понимаешь, что писать»
Если описывать сборник одним словом, то Козлова выбрала бы «кринж». «Мне нравится слово «кринж», потому что оно и про странное, и про приятное, веселое, забавное», — сказала писательница. В качестве более точного ориентира она назвала прозу японской писательницы Саяки Мураты. «Я ее обожаю. Она ужасно странная. У нее есть книга «Человек-комбини» — про женщину, которая работает в маленьком магазине и не очень понимает, как устроены человеческие отношения».
Анна Балахнина / Предоставлено издательством NoAge
Козлова отметила, что Мурата много лет сама работала на кассе «не потому, что ей нужны были деньги, а потому что ей было интересно», а затем написала об этом роман. «Когда я ее читаю, у меня ощущение: «Вау, я к чему-то прикоснулась, я не до конца понимаю, но мне нравится». Мне хотелось, чтобы с моими текстами было так же», — сказала писательница.
Собственный писательский процесс Козлова определила как сочетание импульса и дисциплины. Тексты, по ее словам, начинаются с образа. В пример она привела героиню рассказа «Кис-кис» — пожилую женщину, которая подкармливает кошек во дворе. «Есть реальная женщина, я за ней наблюдаю. Смотрю на нее — и мне приходит идея. Я еще не понимаю, что это будет за рассказ, какого размера, что там произойдет. Но сажусь и очень увлеченно пишу», — объяснила Вика. Этот первый этап проходит без расчета объема и времени, «запойно». Затем начинается работа: «Есть кусок, очень вдохновленный. А дальше нужно себя заставлять. Самое тяжелое — высидеть этот час, когда ты не понимаешь, что писать, слова не идут».
Козлова подчеркнула, что из-за насыщенной жизни — «два ребенка, основная работа» — она выстроила четкий режим: пишет по утрам в будние дни, в промежутке между тем, как отвела детей в школу и детский сад и начала работать. «Примерно час, сколько успею. Это коротко и регулярно. И на этом ритме дописываешь. Так написаны все мои книги, и детские тоже», — уточнила она. При этом финал текста ей всегда известен заранее: «У меня есть начальный образ и конечная точка. До нее просто надо дойти».
Возрастное ограничение 18+
Екатерина Петрова — литературная обозревательница интернет-газеты «Реальное время», ведущая телеграм-канала «Булочки с маком».