На ПМЭФ-2026 Наиль Маганов рассказал, как восстанавливает землю после выкачивания 3,5 млрд тонн нефти, а «молочник» пожаловался на отсутствие ГОСТа на пептидную продукцию
«Мы привыкли считать запасы нефти, но упускаем из виду подсчет биомассы, то есть отходов, образующихся при переработке сырья. Между тем экономический потенциал этого ресурса огромен», — рассуждал зампредседателя правления «Газпромбанка» Дмитрий Зауэрс, чей банк готов участвовать в финансировании внедрения биотехнологий с крупными индустриальными партнерами. В настоящее время Россия находится на пороге утверждения национальной стратегии биоэкономики. Спорный момент — распределить между регионами направления развития биотеха. О том, как это устроено в Казахстане, какой опыт у «Татнефти» и где банкиры нащупали «экономику», читайте в материале «Реального времени».
Биоэкономика — это как атомный проект Курчатова
Биоэкономика стала одним из новых приоритетов технологического развития России, сообщил помощник президента РФ Андрей Фурсенко, открывая днем панельную сессию «Курс на биотех: факторы роста экономики регионов» на ПМЭФ-2026. Хотя тема сама по себе не новая. Четыре года назад с подачи президента Национального исследовательского центра «Курчатовский институт» Михаила Ковальчука ее начали обсуждать в профессиональных кругах, и наконец сейчас это направление приобрело значение государственной важности. «Сегодня — это уже устойчивое [направление], создана структура, создана программа, которая есть в правительстве», — сказал он.
В конце прошлого года был утвержден нацпроект технологического лидерства «Технологическое обеспечение биоэкономики», на пороге принятия находится стратегия РФ. Идут дискуссии, что входит в контур биоэкономики. Тем не менее головным куратором внедрения биотехнологий определен НИЦ «Курчатовский институт».
Сергей Сильвер/photo.roscongress.ru
В чем суть? Сам идеолог, академик Ковальчук, не выступал — вместо него взяла слово директор Курчатовского института Юлия Дьякова. Она сравнила новую сферу с атомной энергетикой, которая вывела промышленность страны на новую ступень развития. «Биоэкономика — это не еще одна отрасль. Это надотраслевое, даже не только междисциплинарное, конвергентное направление», — сказала она.
По ее мнению, экономика, основанная на использовании природных ресурсов, исчерпала себя. «Утверждена стратегия развития природоподобных технологий — это конвергентные технологии. Мы должны объединить достижения наук и получить принципиально новые результаты. Главный вызов — обеспечение биологической безопасности», — обозначила Юлия Дьякова.
Казахстан стимулирует штрафами и льготами
В Казахстане продвинулись немного дальше, чем целеполагание перехода на возобновляемые источники. Понятие «зеленые технологии» получило законодательный статус и закреплено в Экологическом кодексе страны, сообщила замдиректора Центра конкурентной, ценовой политики и устойчивого развития Казахского национального университета им. Аль-Фараби Сауле Козыке. Зеленым статусом пользуются технологии ВИЭ, энергоэффективные решения в строительстве, контроль загрязнения, управление ресурсами — всего восемь видов.
Для сохранения окружающей среды власти Казахстана ужесточили санкции за загрязнения и ввели налоговые льготы для перехода на зеленые технологии. «Крупный промышленный бизнес в Казахстане теперь законодательно мотивирован инвестировать в промышленные биотехнологии, от биорекультивации земель до биологических фильтрационных систем. И самое главное — это, конечно, экономика замкнутого цикла», — рассказала она.
Кроме того, предприятия заинтересованы в переработке отходов. «Совсем недавно принята концепция управления всеми видами отходов на 2026—2030 годы. Страна последовательно переходит на рельсы циркулярной биоэкономики, где отходы АПК и промышленности становятся ценнейшим сырьем», — добавила Сауле Козыке.
Сергей Сильвер/photo.roscongress.ru
В прошлом году аграрии Казахстана собрали рекордный урожай зерновых — в 25,9 млн тонн. Но вместо экспорта решили наладить глубокую переработку. Уже запущено производство топлива с биоэтанолом, а текущий пул инвестиционных проектов по глубокой переработке зерна и отходов АПК составляет $2,6 миллиарда.
В рамках ЕАЭС было предложено развивать специализацию каждой страны, чтобы избежать конкуренции за одни и те же технологии. Подобная модель распределения ролей между регионами обсуждается и внутри России. Например, одни регионы могли бы специализироваться на переработке леса, другие — на рыболовстве, третьи — на утилизации отходов АПК. Впрочем, гендиректор «Татнефти» Наиль Маганов поделился сомнениями:
— Я долго не мог сформулировать, что такое региональная биоэкономика и как она звучит для конкретного региона. Но после сегодняшней сессии у меня появились первые ощущения.
Добыли 3,5 млрд тонн нефти и ощутили последствия интенсивной разработки месторождений
Глава «Татнефти» рассказал, почему его компания задумалась о внедрении биотеха, и это оказалось не модной фишкой.
— За все годы мы добыли 3,5 млрд тонн нефти. Это было здорово, здорово было для всей страны, и неслучайно «сталинский сокол» Байбаков говорил, что из послевоенной разрухи страну вытащила именно нефть Татарстана. Что получили в итоге? Разрушенную экологию, засоренные реки, замазученные поля, истощенные недра. Поселки, которые строились на энтузиазме, начали пустеть, люди стали уезжать, — перечислил он.
«Татнефть» начала восстанавливать недра с помощью биотехнологий. В опустошенные пласты стали закачивать очищенную сточную воду. «Довели ее до нормативного состояния и начали закачивать в пласт. До этого посмотрели состав — оказался питательный бульон для всевозможных бактерий. И сегодня наши бактерии работают на нас, вытесняя нефть из, казалось бы, забытых, заброшенных месторождений», — сообщил он.
Артем Дергунов / realnoevremya.ru
Идеи Курчатовского института о возобновляемых источниках были положены в основу концепции энергоэффективного поселка Актюбинский. Он полностью обеспечивается биогазом, появились рабочие места, люди стали возвращаться.
Президент Западно-Сибирского инвестиционного холдинга Сергей Майзель привел кейс из молочной промышленности. До сих пор им было все равно, куда девать отходы. Но с появлением ЗОЖ люди стали покупать обезжиренные молочные продукты, и пришлось искать другие способы переработки молока. Они стали получать полезную пептидную продукцию из молока. «Но сегодня мы немножко поджаты отсутствием регуляторики в стране. Не имеем возможности продавать пептидную продукцию, потому что на нее нет ГОСТов. Не можем участвовать в торгах по 44-му ФЗ», — посетовал он.
Юлия Дьякова: ничего не стоит к этому вернуться
— Мы привыкли считать запасы нефти, но упускаем из виду подсчет биомассы (то есть отходов, образующихся при переработке сырья). Между тем экономический потенциал этого ресурса огромен, — рассуждал зампредседателя правления «Газпромбанка» Дмитрий Зауэрс, чей банк готов участвовать в финансировании внедрения биотехнологий с крупными индустриальными партнерами.
Сергей Сильвер/photo.roscongress.ru
По его словам, экономическую отдачу от биотехнологий можно подсчитать в получении энергии. «Как правило, хорошо понимаем важность высокой эффективности в производстве традиционной энергии, которую мы измеряем в киловаттах или джоулях. Биологическая энергия в этом смысле ничем не отличается», — сказал он.
К примеру, энергия, получаемая при переработке пшеницы, оказывается на 70% дешевле. «В Красноярском крае есть практически вся таблица Менделеева, но почему-то не всегда говорим, что по биомассе древесины это регион номер 1. Это создает огромный потенциал», — считает Дмитрий Зауэрс.
Ничего придумывать не надо, все это было в экономике 50—60-х годов, заявила в конце сессии президент Курчатовского института Юлия Дьякова. Тогда были построены десятки заводов, которые перерабатывали древесину сначала в спирт и глюкозу, а потом в резину и в нужные вещи. И у нас в шестидесятых годах работали заводы, которые из производных нефти получали кормовой белок. «1,5 миллиона тонн производили и продавали на весь мир. Нам ничего не стоит к этому вернуться. Но вы должны понимать, что только наука и правильные, жесткие системы позволят это сделать», — заключила она.